Страна и люди

9 396 подписчиков

ПУТЬ ЧЕРЕЗ ВОЙНУ: КАК МЫ 21 ЧАС ШЛИ ИЗ МАРИУПОЛЯ В МАРИУПОЛЬ

ПУТЬ ЧЕРЕЗ ВОЙНУ: КАК МЫ 21 ЧАС ШЛИ ИЗ МАРИУПОЛЯ В МАРИУПОЛЬ

ПУТЬ ЧЕРЕЗ ВОЙНУ: КАК МЫ 21 ЧАС ШЛИ ИЗ МАРИУПОЛЯ В МАРИУПОЛЬ

С 10 по 23 марта на Черёмушках (окраинный район Мариуполя) стояла относительная тишина. Мы слышали обстрелы на Краснофлотской, видели клубы дыма… Но у нас по району свободно передвигались. Ходили к знакомым в соседние дома, обсуждали планы. Как раз в это время люди уезжали, испугавшись первых обстрелов. Кто не мог уехать, уходил в райцентр Мангуш или село Мелекино пешком. Ходили слухи, что оттуда людей вывозят в Бердянск, который уже под контролем ДНР. Но никто толком ничего не знал. Рассказывали про Мелекино как про рай, будто там есть вода и свет, связь и продукты. Все магазины, табачные киоски и аптеки в Мариуполе уже разграбили. Вскрывали их украинские военные, после них, что оставалось, разбирали люди. До 17 марта на Черёмушки ещё приезжали знакомые, родственники, соседи, переехавшие в другой район, и рассказывали про бои в центре города. Кое-кто говорил, что центра уже нет. Как показало время, верить на слово нельзя. Мы относились к каждому из таких  рассказов с сомнением. Безусловно, переживали, собираясь идти к детям и маме – они жили как раз в центре, очень далеко от нас.

После 17-18 марта Черёмушки остались не только без новостей, но и без всякой информации.

Те, у кого были автомобили, уехали и больше не приезжали. У кого машин не было, либо ушли и не вернулись, либо жили рядом и тоже ничего не знали о происходящем в городе.

23 марта мы с мужем пошли в центр проведать дочек… Нам показалось, что обстрелы вдали затихли. Именно по дороге мы поняли, что идет самая настоящая война.

Чем ближе подходили мы к центру, тем чаше встречали людей, идущих оттуда с сумками, с тележками, на которых везли вещи. Нас предупреждали не идти дальше. Рассказывали страшные вещи про бои и пожары, про разрушенную больницу и взорванный театр. На пересечении проспекта Нахимова и ул. Итальянской мы попали в перестрелку. Пришлось упасть на землю и ждать когда бой «уйдёт» в сторону. Дальше мы передвигались короткими перебежками, пригнувшись. Уже видели выгоревшие дома. Некоторые снаряды, влетая в дом, сжигали его частично или полностью. Другие боеприпасы дома взрывали. В одной высотке на нашем пути отвалилась стена на торце. В проёме мы видели комнаты, ванные… В одной комнате разглядели детскую мебель и игрушки.

На улицах лежали трупы людей и собак. Это очень страшно. Машины уже не ездили. Дороги были разбиты бомбами и засыпаны осколками и камнями. Нужно было внимательно смотреть под ноги. Встречались неразорвавшиеся снаряды.

Дойдя до самого центра (проспект Мира), мы долго не могли пройти дальше. Спрятались в бывшем кафе и смотрели на улицу. Там шел бой, перестрелка. Дома по проспекту горели. Кафе, в котором мы сидели, располагалось в сталинском доме, а значит, здесь было настоящее бомбоубежище. Мы спустились – отсидеться. Прятавшиеся там люди расспрашивали, откуда идём, что видели, что происходит в городе. В то время не было связи уже три недели и все новости черпали из слухов. Узнав, куда мы направляемся, одна женщина сказала, что зря туда идём. Мол, дома, где живет мама и где находились дочки, а также соседнего уже нет… Она утверждала, что видела это своими глазами! Что мы почувствовали в тот момент, даже не могу описать. Всё отступило на второй план – и взрывы, и перестрелки. Но мы твёрдо решили идти дальше как можно скорее. Если с близкими людьми что-то случилось, то и жизнь теряла смысл…

Но далеко мы не ушли. Это очень страшно перебегать улицу, когда стреляют, пусть и не по тебе. Слышать звуки взрывов, вдыхать гарь от пожара. С тех пор я не могу смотреть фильмы про войну и боевики. Когда попадаешь в эпицентр войны все чувства обостряются и тело само реагирует на опасность. Короткими перебежками мы продвинулись метров на двести. И дальше пройти уже не смогли. Мы не только слышали выстрелы, но и видели стрелявших. Украинский военный не пропустил нас, но, к счастью, не застрелил. Посоветовал отсидеться в разрушенном доме до следующего дня. Так мы и сделали.

Бой шёл на Греческой и на Артёма. Бомбы рвались совсем рядом. Но страшнее всего была мысль, что с детьми и мамой…

Дом, в котором мы провели семнадцать часов, был обстрелян раньше. В одной половине провалилась крыша. Там же мы нашли подвал с гнилой лестницей, спускаться не рискнули. Дверь в одну из пустых квартир оказалась заперта, но окна выбиты – и мы влезли в окно. Всё это время сидели без воды и еды. Спать, конечно, не могли, хотя нашли в комнате диван, подушку и старое одеяло. На улице – минусовая температура.

К пяти утра бой сместился дальше по улице, как раз в ту сторону, с которой пришли мы.

В семь мы вышли на улицу… Улицы в привычном понимании не оказалось. Только руины. Вся Греческая  – это частные дома старой постройки. Ни одного дома, насколько хватало глаз, не осталось целым.

Впереди бой закончился, стрельба уже слышалась на проспекте Мира позади нас. Но идти мы боялись. Боялись того, что увидим дальше…

Мимо проехала колонна гражданских машин с белыми флагами, на машинах надписи: «Не стреляйте! Дети!»

Повернув на параллельную Греческой улицу Артёма, увидели выгоревшие дома. Здесь жили мои одноклассники. Здания стояли без окон, чёрные, сгоревшие. Эти дома строили в середине 80-х. Многие знакомые ребята, закончив школу, так и остались там жить. Эти люди потеряли всё, но самое страшное – потерять то, что никак не вернёшь и не компенсируешь: близких и память о своем прошлом. Подруга детства Настя, жившая в одном из этих домов, позже напишет:

«Надеюсь, что сможем когда-то вернуться. Но как было, уже не будет. Дома осталось всё. Жаль те вещи, которые нельзя купить: детские фотографии, ноутбук с детскими видео, мамин халат…»

Здание детской художественной школы, где я проучилась пять лет, тоже выгорело полностью. Позже расскажут, что когда только начались обстрелы в центре, погибли семеро жильцов из этого дома, в их числе трое детей. Вышли готовить еду – и погибли от прилетевшей мины. Их похоронили здесь же – во дворе на клумбе.

Дом, где жила мама, уцелел. Мы были счастливы.

Тот путь, который можно проехать на машине за 20 минут, пешком в мирное время за 2,5 часа, мы преодолели за 21 час.

 

(Продолжение следует)

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх